Юрий Каракоз нечасто выставляется, хотя скульптурой из дерева занимается уже больше тридцати лет, а живописью двадцать. В свое время его работы были представлены на различных выставках одесских художников в Москве и Генуе, в Сан-Франциско и Кракове. Но в Союз художников ему предложили вступить только в начале 1990-х, накануне эмиграции в Германию. Это было слишком поздно ветер судьбы переменился. Юрий Каракоз продолжает работать. Но c тех пор, как он поселился в Германии его работы мало кто видит. Это, главным образом, близкие и друзья художника. Наслышавшись от них, я напросилась в гости к Юрию Каракозу и была очарована страстным, трагическим, мудрым и язвительным миром, глядящим с полотен и воплощенным в дереве.

Творческий человек по определению интереснее и содержательней своих произведений. Я попросила Ю. Каракоза рассказать о себе.

Много было в послевоенной Одессе ребятишек, которых бы бабушки по праздникам водили в синагогу, как его? У многих ли дома по пятницам, на заходе солнца, зажигали свечи, читали благодарственную молитву и приступали к субботней трапезе? У Юрия все это осталось в памяти. И еврейство означало для него не просто графу в документах. А в бумагах значилось другое слово: крымчак. Так с середины девятнадцатого века в России называются крымские евреи. Сейчас их осталось меньше тысячи человек... По крайне мере по официальной статистике.

>>